В поисках темного Логоса (философско-богословские очерки) — Дугин А

Первой жертвой стал сам язык, обвиненный в том, что «он и есть фашизм». Термин «эквиполентность» образован от латинского «equi-», «равный», и «pollens» (от «pollere», «быть сильным», «мочь», «быть в силах»). Отныне оно не есть повторение сезонов, но священная история, начатая в раю и завершающаяся Апокалипсисом.

Переводчик имплицитно вынужден проделать грандиозную работу, над которой в течение всей жизни — от концепции «атомарных фактов» до теории «языковых игр» — бился Л. Витгенштейн. Номинализм, заложенный в доминантной эпистеме европейского Модерна, предполагает «перевод» через апелляцию к означаемому (значению).

Часть 2. Человек и его Бог

Эта проблема взломала позитивистский оптимизм раннего Витгенштейна и привела его впоследствии к контекстуальному решению вопроса о «значении», т. е. собственно к «языковым играм». Но эта аналогия мыслится как апроксимация только применительно к незападному языку и высказанному на нем (или переведенному на него) дискурсу.

Р. Барт утверждает однозначно: «Язык… не реакционен и не прогрессивен; это обыкновенный фашист, ибо сущность фашизма не в том, чтобы запрещать, а в том, чтобы понуждать говорить нечто». Надо, напротив, прорываться к аутичному и индивидуальному языку расчлененных атомов, смешанному с какофонией случайных природных и технических звуков в фоновый гибрид (Б. Латур).

Первый шаг к переводу — отказ от ложной убежденности в существовании универсального разума. Поэтому перевод должен строиться на тщательной «густой дескрипции» (К. Гирц) конкретной рациональности, локализованной в истории и в культурном пространстве.

Рассмотрим лишь некоторые моменты книги В. В. Колесова, которые имеют, на наш взгляд, принципиальное значение для понимания этапов эволюции русской рациональности в ходе нашей истории. Причем каждый порядок не был раз и навсегда фиксированной реальностью и также следовал в русле своей динамики. Это иногда называют «двоеверием» или инерциальным сохранением политеизма в древнерусском обществе.

Русским мало быть, им надо стать, и это требует больших усилий и огромной работы. Работа В.В. Колесова помогает систематизировать эти пласты рациональности на уровне языка и соответствующих ему параллельных уровней. В книге «Мудрость слова» мы находим принципиальные ключи для подобной интерпретации. 4) (в математике и математической логике) класс, имеющий одинаковую кардинальность с другим классом. Способность к различению у животных уже чрезвычайно развита, а фиксация различений в эквиполентных парах представляет собой пик этого качества, развитого до своих пределов.

3) полюса, объединенные на уровне форм, интегрированные, складываются в нечто новое, что и позволяет увидеть их онтическую и онтологиче-скую общность). Если мы вдумаемся в эту схему, то поймем, как строится энантиосемия архаической рациональности, являющаяся предельным случаем синкреты (об этом тоже подробно рассуждает Колесов).

Часть 4. Негативный дух и тайна Urgrund

Колесов показывает, что корень «ин» в древнеславянском был как раз такой энантиосемией, разложившейся позднее на противоположные понятия — «этот» (откуда «единый») и «иной» («другой», «не этот»).

Примеры таких форм сохранились до нашего времени в языке. «Светает». Переводы этих форм составляли большие трудности в силу их отсутствия в древнеславянском языке. Императив предполагает ярко выделенную субъектность того, кто отдает приказания. В древнеславянском языке, согласно Колесову, мы встречаем только прошлое и настоящее время. Прошлое представляет собой, в целом, закрытое, содержательное и насыщенное.

Эта игра замкнута, т. к. время вращается сезонами и сутками, повторяя то, что было, актуализуя это, придавая содержательность настоящему, а прошлое снова делая реальным и ощутимым. Как и в случае императивности, будущее заменялось модальностью, причем вначале мягкой и просительно-ожидательной, позднее волящей. В любом случае это условное будущее есть не что иное, как модальное измерение настоящего, намерение, интенция, включенная в живое переживание здесь и теперь.

В первом случае, правило эквиполентности нарушается тем, что настоящее изменяет своей открытости и непредопределенности, делающей его пронзительным. Энантиосемия выражает это в полной мере, а синкрета — частично. Это приоритетное использование эвфемизма связывается в социологии глубин Ж. Дюрана с особым режимом бессознательного — мистическим ноктюрном.

По В.В. Колесову, эквиполентный слой является базовым уровнем архаи-ческой рациональности, на который и наложился перевод греко-христианских священных текстов, породивший церковнославянский. Филология, лингвистика и философия свободно переходили от одной сферы в другую в массиве греческой семантики.

В чем состоит его суть? В.В. Колесов предлагает выделить в качестве его основополагающей черты принцип градуальности. Есть главный член, он расположен вверху, и есть ступени удаления от него в условную сторону, которая конституируется самой этой симметрией.

Часть 1. Момент русской философии

Мы имеем дело с совершенно новой симметрией, нежели в случае эквиполентности. Триадическая градуальность не просто привносит средний промежуточный термин в эквиполентную пару и меняет горизонталь на вертикаль. В эквиполентной паре бытие гарантировано любому члену и в любых положениях. В мире возникает негативное измерение, разверзается некая бездна, куда стремглав падают земные реки (как в эсхатологическом видении Сократа из «Федона»).

Вместе с тем появляется и будущее время, которое в такой картине становится из циклического линейным. У архаической рациональности эквиполентность распространяется на все, в том числе и на категорию времени. В его основании лежит презумпция того, что история западного общества построена на движении от частного к всеобщему и нацелена на выявление универсального Логоса. Будущее время — в любом случае искаженное время, время болезненное и даже извращенное.

Еще про iPhone: